Неточные совпадения
— Да, да! — говорил он. Очень может быть, что ты прав, — сказал он. — Но я
рад, что ты в бодром духе: и за медведями ездишь, и работаешь, и увлекаешься. А то мне Щербацкий говорил — он тебя
встретил, — что ты в каком-то унынии, всё о смерти говоришь…
— Очень
рад, — сказал он холодно, — по понедельникам мы принимаем. — Затем, отпустив совсем Вронского, он сказал жене: — и как хорошо, что у меня именно было полчаса времени, чтобы
встретить тебя и что я мог показать тебе свою нежность, — продолжал он тем же шуточным тоном.
— Ну, я очень
рад был, что
встретил Вронского. Мне очень легко и просто было с ним. Понимаешь, теперь я постараюсь никогда не видаться с ним, но чтоб эта неловкость была кончена, — сказал он и, вспомнив, что он, стараясь никогда не видаться, тотчас же поехал к Анне, он покраснел. — Вот мы говорим, что народ пьет; не знаю, кто больше пьет, народ или наше сословие; народ хоть в праздник, но…
— Очень
рад. Кажется, я имел удовольствие
встретить… у княгини Щербацкой, — сказал он, подавая руку Левину.
Левин читал Катавасову некоторые места из своего сочинения, и они понравились ему. Вчера,
встретив Левина на публичной лекции, Катавасов сказал ему, что известный Метров, которого статья так понравилась Левину, находится в Москве и очень заинтересован тем, что ему сказал Катавасов о работе Левина, и что Метров будет у него завтра в одиннадцать часов и очень
рад познакомиться с ним.
Когда он узнал всё, даже до той подробности, что она только в первую секунду не могла не покраснеть, но что потом ей было так же просто и легко, как с первым встречным, Левин совершенно повеселел и сказал, что он очень
рад этому и теперь уже не поступит так глупо, как на выборах, а постарается при первой
встрече с Вронским быть как можно дружелюбнее.
— Как я
рад тебя
встретить! — сказал Вронский, выставляя дружелюбною улыбкой свои крепкие белые зубы.
― Это Яшвин, ― отвечал Туровцыну Вронский и присел на освободившееся подле них место. Выпив предложенный бокал, он спросил бутылку. Под влиянием ли клубного впечатления или выпитого вина Левин разговорился с Вронским о лучшей породе скота и был очень
рад, что не чувствует никакой враждебности к этому человеку. Он даже сказал ему между прочим, что слышал от жены, что она
встретила его у княгини Марьи Борисовны.
— Я пуще всего
рад тому, Лиза, что на этот раз
встречаю тебя смеющуюся, — сказал я. — Верите ли, Анна Андреевна, в последние дни она каждый раз
встречала меня каким-то странным взглядом, а во взгляде как бы вопросом: «Что, не узнал ли чего? Все ли благополучно?» Право, с нею что-то в этом роде.
— Ну, так прощай; очень, очень
рад, что
встретил тебя, — сказал Шенбок и, пожав крепко руку Нехлюдову, вскочил в пролетку, махая перед глянцовитым лицом широкой рукой в новой белой замшевой перчатке и привычно улыбаясь своими необыкновенно белыми зубами.
Нехлюдов вернулся в суд, снял пальто и пошел наверх. В первом же коридоре он
встретил Фанарина. Он остановил его и сказал, что имеет до него дело. Фанарин знал его в лицо и по имени и сказал, что очень
рад сделать всё приятное.
— Здравствуйте пожалуйста, — сказал Иван Петрович,
встречая его на крыльце. — Очень, очень
рад видеть такого приятного гостя. Пойдемте, я представлю вас своей благоверной. Я говорю ему, Верочка, — продолжал он, представляя доктора жене, — я ему говорю, что он не имеет никакого римского права сидеть у себя в больнице, он должен отдавать свой досуг обществу. Не правда ли, душенька?
Он не договорил своей речи и махнул рукой. Я начал уверять его, что он ошибается, что я очень
рад нашей
встрече и проч., а потом заметил, что для управления именьем, кажется, не нужно слишком сильного образования.
Он боялся, что когда придет к Лопуховым после ученого разговора с своим другом, то несколько опростоволосится: или покраснеет от волнения, когда в первый раз взглянет на Веру Павловну, или слишком заметно будет избегать смотреть на нее, или что-нибудь такое; нет, он остался и имел полное право остаться доволен собою за минуту
встречи с ней: приятная дружеская улыбка человека, который
рад, что возвращается к старым приятелям, от которых должен был оторваться на несколько времени, спокойный взгляд, бойкий и беззаботный разговор человека, не имеющего на душе никаких мыслей, кроме тех, которые беспечно говорит он, — если бы вы были самая злая сплетница и смотрели на него с величайшим желанием найти что-нибудь не так, вы все-таки не увидели бы в нем ничего другого, кроме как человека, который очень
рад, что может, от нечего делать, приятно убить вечер в обществе хороших знакомых.
— Катерина Васильевна, это вы? очень
рад и благодарен вам, — тем самым тоном, каким бы
встретил ее отца; впрочем, нет, гораздо приветливее.
— Превосходно! — И сам Кетчер
рад до того, что
встречает их почти так, как Тарас Бульба своих сыновей.
— Я очень
рад, что вас здесь
встретил, Коля, — обратился к нему князь, — не можете ли вы мне помочь? — Мне непременно нужно быть у Настасьи Филипповны. Я просил давеча Ардалиона Александровича, но он вот заснул. Проводите меня, потому я не знаю ни улиц, ни дороги. Адрес, впрочем, имею: у Большого театра, дом Мытовцовой.
Я
встречу борьбу, я
рад буду ей, я воскресну в ней с новыми силами!
29 марта пришло твое письмо из Нижнего. Душевно
рад, что М. А. и Аннушка полюбились тебе, — они просто с восхищением говорят о
встрече с тобой…
— Очень
рад вас видеть, monsieur Вихров, — говорил он любезно,
встречая Павла, — давно ли вы в Петербурге?
Павел пришел в свой номер в весьма миротворном расположении духа. Ванька его
встретил также веселый; он очень уж был
рад, что они переехали от Макара Григорьева, которого он сразу же стал ненавидеть и бояться.
Рад,
рад, чрезвычайно
рад, что вас
встретил; я именно желал вас видеть и надеюсь как можно скорее заехать к вам, вы позволите?
По одному случаю я очень теперь
рад, что его здесь
встретил; я его ждал…
— Ну, брат Маслобоев, это ты врешь, — прервал я его. — Во-первых, генералы, хоть бы и литературные, и с виду не такие бывают, как я, а второе, позволь тебе сказать, я действительно припоминаю, что раза два тебя на улице
встретил, да ты сам, видимо, избегал меня, а мне что ж подходить, коли вижу, человек избегает. И знаешь, что и думаю? Не будь ты теперь хмелен, ты бы и теперь меня не окликнул. Не правда ли? Ну, здравствуй! Я, брат, очень, очень
рад, что тебя
встретил.
— Ah, monsieur le page! [А, господин паж! (фр.).] — начал Малевский, — очень
рад вас
встретить. Что делает ваша прекрасная королева?
— Очень
рад… Много слышал о вас, —
встретил Тетюева набоб, пережевывая эти стереотипные фразы. — Не угодно ли вам садиться… Вероятно, Прейн передал вам о предполагаемой консультации?
Тогда я шел далее. Мне нравилось
встречать пробуждение природы; я бывал
рад, когда мне удавалось вспугнуть заспавшегося жаворонка или выгнать из борозды трусливого зайца. Капли росы падали с верхушек трясунки, с головок луговых цветов, когда я пробирался полями к загородной роще. Деревья
встречали меня шепотом ленивой дремоты. Из окон тюрьмы не глядели еще бледные, угрюмые лица арестантов, и только караул, громко звякая ружьями, обходил вокруг стены, сменяя усталых ночных часовых.
— Гм! — произнес князь. — Как же я
рад, что вас
встретил! — продолжал он, беря Калиновича за руку и идя с ним. — Посмотрите, однако, как Петербург хорошеет: через пять лет какие-нибудь приедешь и не узнаешь. Посмотрите: это здание воздвигается… что это за прелесть будет! — говорил князь, видимо, что-то обдумывая.
— Очень
рад, любезнейший Яков Васильич, познакомиться с вами, —
встретил его тот несколько обязательным тоном, но в то же время сейчас любезно предложил ему стул и сам сел.
Проходя из училища домой, Петр Михайлыч всегда был очень
рад, когда
встречал кого-нибудь из знакомых помещиков, приехавших на время в город.
— Merci! — отвечал Дубовский, торопливо выпивая вино, и, видимо, тронутый за чувствительную струну, снова продолжал: — Я был, однако, так еще осторожен, что не позволил себе прямо отнестись в редакцию, а вот именно самого Павла Николаича,
встретив в одном доме, спрашиваю, что могу ли надеяться быть напечатан у них. Он говорил: «Очень хорошо, очень
рад». Имел ли я после того право быть почти уверен?
Никто особенно
рад не был,
встретив на бульваре штабс-капитана Михайлова, исключая, мóжет быть, его полка капитана Обжогова и прапорщика Сусликова, которые с горячностью пожали ему руку, но первый был в верблюжьих штанах, без перчаток, в обтрепанной шинели и с таким красным вспотевшим лицом, а второй кричал так громко и развязно, что совестно было ходить с ними, особенно перед офицерами в белых перчатках, из которых с одним — с адъютантом — штабс-капитан Михайлов кланялся, а с другим — штаб-офицером — мог бы кланяться, потому что два раза
встречал его у общего знакомого.
— Ах, Лизавета Николаевна, как я
рад, что
встречаю вас с первого же шагу, очень
рад пожать вашу руку, — быстро подлетел он к ней, чтобы подхватить протянувшуюся к нему ручку весело улыбнувшейся Лизы, — и, сколько замечаю, многоуважаемая Прасковья Ивановна тоже не забыла, кажется, своего «профессора» и даже на него не сердится, как всегда сердилась в Швейцарии.
Оставшись один, я вспомнил о моей
встрече давеча с Настенькой и был
рад, что не рассказал о ней дяде: я бы расстроил его еще более. Предвидел я большую грозу и не мог понять, каким образом дядя устроит свои дела и сделает предложение Настеньке. Повторяю: несмотря на всю веру в его благородство, я поневоле сомневался в успехе.
— Но если так, так что ж это делается? Ради самого Христа, подайте мне какой-нибудь совет! Куда теперь ушел дядя? Можно мне туда идти? Я очень
рад, что вас
встретил: может быть, вы меня в чем-нибудь и наставите.
— Я уверен, что он был бы очень
рад вас видеть; в этой глуши
встретить образованного человека — всякому клад; а Бельтов вовсе не умеет быть один, сколько я заметил. Ему надобно говорить, ему хочется обмена, и он болен от одиночества.
Приободрившаяся лошадь дала знать, что скоро и Полдневская. В течение четырехчасового пути Брагин не
встретил ни одной живой души и теперь
рад был добраться до места, где бы можно было хоть чаю напиться. Поднявшись на последний косогор, он с удовольствием взглянул на Полдневскую, совсем почти спрятавшуюся на самом дне глубокой горной котловины. Издали едва можно было рассмотреть несколько крыш да две-три избушки, торчавшие особняком, точно они отползли от деревни.
Ах! Афанасий Павлович, — вот чудо.
Ах как я
рад, не думал
встретить вас.
— Живём, как можем, есть пища — гложем, нет — попищим, да так и ляжем!.. А я ведь
рад, что тебя
встретил, чёрт те дери!
— Вася,
рад, что
встретил тебя… Ну, прощай, я на поезд… Удирать надо!
С первой минуты, как он встретился глазами с женой, я видел, что зверь, сидящий в них обоих, помимо всех условий положения и света, спросил: «можно?» и ответил: «о, да, очень». Я видел, что он никак не ожидал
встретить в моей жене, в московской даме, такую привлекательную женщину, и был очень
рад этому.
— Да, я вижу, — перервал Рославлев, — что вы изо всей силы тянете ее за мундштук; но дело не в том; я очень
рад, что вас
встретил. Вы, кажется, вчера вызывали меня на дуель?
— И прекрасно делаете, — возразил Михайло Михайлыч, все не слезая с дрожек, — потому что она сама словам своим плохо верит. А я очень
рад, что
встретил вас.
—
Рад видеть мосье Лопатина, — сказал он. — Весьма приятная
встреча.
— Вы были в театре! — воскликнул он, взмахнув руками. — Как же это я вас не видал? Я очень
рад, что
встретил вас. Вы непременно должны со мной поужинать. Пойдемте; я угощаю!
— Как я
рад, — сказал он, усаживаясь около нее, — что, наконец,
встретил вас без вашей гувернантки.
В столовой с часами, которым Иван Ильич так
рад был, что купил в брикабраке, Петр Иванович
встретил священника и еще несколько знакомых, приехавших на панихиду, и увидал знакомую ему красивую барышню, дочь Ивана Ильича.
Он толкал меня в бок кулаком, хлопал своей широкой ладонью по плечу. Я не мог вставить ни слова в залп его вопросов и только улыбался, глядя в его доброе лицо, сиявшее удовольствием
встречи. Я был тоже
рад видеть его, очень
рад;
встреча с ним напомнила мне начало моей жизни, которое, несомненно, было лучше ее продолжения.
— Очень
рад вас видеть, мой друг, — сказал я весело,
встречая его. — А вы всё полнеете!
— Благородно, Василий Михайлович, благородно! — Тут Ярослав Ильич крепко пожал руку Ордынова. — Вы будете украшением нашего общества. Подай вам Господь счастливого пути на вашем поприще… Боже! Как я
рад, что вас
встретил! Сколько раз я вспоминал об вас, сколько раз говорил: где-то он, наш добрый, великодушный, остроумный Василий Михайлович?